Сайт находится в стадии разработки. Вашему вниманию представлена бета-версия.

 

Москва, 22.06.2021

Календарь событий

пнвтсрчтптсбвс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

< назад | вперёд >


 

Российский Детский фонд - организация взрослых в защиту детства




Вы здесь: / > Новости > «ДА НЕ СУДИМ БУДЕШЬ!...»

01.05.17 — «ДА НЕ СУДИМ БУДЕШЬ!...»

Последняя встреча

 

Из Люксембурга позвонила Алена Зандер, названная дочь Анатолия Алексина, и сказала, что он умер 1 мая. Ему шел 93-й год.

         У нас что-то перестают жалеть старых людей. Отжил девяносто, да еще с гаком, сполна получил свой кусок жизни - возблагодарим судьбу.

         И все-таки, все-таки... Ведь каждого должна посещать эта простая мысль: с уходом дорогого или просто хорошо тебе знакомого человека, уходит и часть тебя самого. Уходят встречи, споры, несогласия. Даже обиды уходят.

         Я был готов к звонку из Люксембурга, потому что сумел попрощаться с Анатолием Георгиевичем. Два года назад меня позвали в Париж на презентацию двух моих переведенных книг и сын мой Дмитрий, хорошо знавший и Алену, и Алексина, предложил: «А давай съездим к нему, там же рядом!»

         Мы взяли пару его новоизданных в Москве книг, которых он не видел, и скоро оказались в чистенькой богадельне, которую по-нашему можно назвать домом ветеранов, но тяжело больных.

         Анатолий Георгиевич сидел в коляске, я подошел к нему, наклонился, спросил:

         - Узнаешь?

         Слезы выкатились из немигающих глаз. Он прошептал:

         - Я всё помню!

         Нам разрешили переместиться к ресторанчику напротив, мы заказали обед, немного коньяка.

         Он почти не говорил - как это непохоже на Алексина. Но то, что произносил шепотом, было для него решающим, хотя и неисполнимым.

         Незадолго до этого, в том же корпусе, что и дом престарелых, в клинике, скончалась от онкологии его жена Татьяна Евсеевна Сетунская. Мы успели с ней перемолвиться в интернете... А на книжки из Москвы он глянул отстраненно, как на что-то чуждое - и это было не похоже на него.

         Коньяк он выпил. Дмитрий с Аленой отошли в сторону, и я сказал то, что должен, наверное, был сказать, потому что любил и люблю его повести, напечатанные в «Юности» и искренне, широко признанные дома.

         - Зря вы уехали! В России вам было бы лучше. Вам бы поклонялись  и новые люди, и нынешнее государство!

         Из него снова покатились слезы. Он прошептал:

- Можно мне вернуться?

         - Конечно, можно! - воскликнул я, а за скобками повисло: только к кому?

         Когда с кем-то долго не видишься, не переписываешься, не говоришь по телефону, такой человек как бы замирает во времени - остается в сознании твоем таким, каким ты его запомнил при последних встречах. Я содрогался, разглядывая дорогого друга через двадцать лет после последнего общения. Он уехал в Израиль, не сказав об этом даже своим самым близким друзьям, хотя кому какое дело до именно такого решения взрослого человека? Не попрощался он и со мной. И вот теперь я сидел с ним, двадцать лет спустя, совсем по Дюма, и не испытывал никакой досады.

         Он выбрал свое. Он поверил в то, что не знал и разуверился в том, что его признавало: и орден Ленина, и два «Трудовика», и две Госпремии, и Собрание Сочинений, и, главное, признание читательских миллионов - можно было рассчитывать на такое же, переехав даже в самую тёплую заграницу?

         Впрочем, ошибаются все и у каждого свои печали.

         А тогда я попросил Анатолия Георгиевича подписать автограф читателям «Юности». Почти уверен, что это был последний автограф.

         Анатолий Георгиевич прославился тем, что писал короткие повести - потому, среди прочего, у него было и есть множество читателей. Когда он печатался в «Юности» (больше 20 повестей), всё это становилось мгновенным достоянием огромной среды - такого не было никогда и нигде в мире. Его повести влияли на мораль впрямую - они становились действенным педагогическим инструментом. Его любили учителя - он помогал им воспитывать учеников: тогда это крепко ценилось.

         Если же говорить о славе прижизненной - она всегда желанней, ибо очевидна, реальна, ощутима - так страна ею щедро расплачивалась с этим замечательным мастером ее и за ней бы «не заржавело» ценить его и далее, даже с особым тщанием, не перемени он места жительства. Но в поисках чего? Свободы? Так вот она, ешь, не хочу. Славы, так сказать, мировой - так она была и прежде, да и не лучше ли достигать её из дому? Правды? Ею уже никого не удивишь, не сотрясёшь ею первооснов отеческих. Впрочем, не звучит ли всё это как запоздалый призыв к возвращению?

         Царствие тебе небесное, дорогой Анатолий Георгиевич! Я уверен, что ты не обидишься на меня за эти мои слова. Ведь ты и похоронить-то завещал свой прах в Москве, а это значит - вернулся.

         А судить - это не право данное нам. Нам, столь же грешным, дается другое право - не судить!

         Не зря же сказано: «Не суди, да не судим будешь!»

АЛЬБЕРТ ЛИХАНОВ

 

 

 

 


← к разделу «Новости»